ПЯП

Я оторвал взгляд от окуляра туристического телескопа и зажмурился, давая отдых безумно уставшим глазам. Которые, к тому же, в знак протеста длительному наблюдению, начали печь и чесаться. Слишком много времени я пялился в этот телескоп. Хотя теперь у меня есть шанс спокойно выбраться и размяться. Потому как в этом укромном месте, организованном на чердаке неизвестно как уцелевшей девятиэтажки, находиться можно было только лежа. Или согнувшись в три погибели на карачках а-ля «гопник тянется за упавшими семками».

После пятнадцати минут отдыха рези в глазах пошли на убыль. Я приподнялся на локте и напоследок заглянул в телескоп, направленный на прилегающую к дому огромную автостоянку. Автостоянку, некогда рассчитанную на целый микрорайон, теперь лежащий в развалинах. Максимум — это третий этаж. Выше — только куски арматуры. Стены, мебель и прочая мелочь человеческого бытия с четвертого и выше этажа покоится теперь на всей площади микрорайона. Как этот дом уцелел — ума не приложу. Но уцелел! Может, потому, что стоял боком? Или другие дома погасили удар, а пространство автостоянки защитило от падающих обломков? Не знаю. Я тогда был далеко от этого места. А сейчас вот тяжело уходить из такой обители. Хотя несколько опасна она — единственный целый дом на полгорода непременно вызовет желание сюда забраться и вынести все, что плохо лежит. Да только пока ни одного «искателя» я еще не видел. Хотя осторожность все же соблюдаю. Как и сейчас, битых шесть часов я наблюдал за «войной» братьев наших меньших с уцелевшими животными, бывшими представителями «Homo sapiens». Почему бывшими? А как еще назвать существо, отдаленно похожее на человека, у которого вместо головного мозга — месиво, а вместо крови — серое вещество, со всеми внутренними жидкостями вперемешку? Повадками оно больше похоже на одичавшего примата, который изрядно «принял на грудь» и пустился в пляс. Вот только питаются они не бананами. Интересно было бы вскрыть подобную штуку, да посмотреть — как оно вообще может функционировать. Явно там есть вмешательство в природные процессы. Но издали живого разглядеть невозможно — слишком шустрые эти твари. А вот мертвых найти еще сложней. Передвигаются они крупными стаями (табунами? А может у них вообще прайды? Ха!). И едва один из них перестает выказывать признаки жиз… тьфу, существования – то тут же переквалифицируется в трапезу для своих сотоварищей по выживанию. Ох, и любят они загонять одичавших собак и кошек. Но еще больше — крупную дичь. Слух у них феноменальный, а упорству позавидовал бы даже баран (если б остался хоть один уцелевший, конечно). Учуют, что за стенкой добыча — обязательно пробьются через эту преграду, и плевать, что часть их поляжет в неравной борьбе бетона и черепной коробки.
Вот потому все эти шесть часов наблюдения были проведены мною практически в полной статике и на приличном расстоянии. Жалко, конечно, стайку собак. Подавляющее большинство в ней некогда были домашними. На меня порой и внимания не обращали. Иногда я с некоторыми играл, подкармливал. Все же дополнительная защита для моего места обитания. Но они пали в неравном бою — орда Хомо Мутантикус против жалкой своры полудиких представителей Canidae. Тобто Псовых. Четвероногих друзей рода человеческого. Была загнана и съедена бывшими представителями последнего. Теперь табун фриков отдохнул после сытного обеда и вальяжно прошествовал со стоянки в направлении трассы. Значит, их не будет часов десять минимум — попрутся в ближайшую деревню. Этим временем надо воспользоваться с умом. А посему — хватит валяться! Подъем и айда в город.
Напоследок я еще раз скользнул взглядом телескопной линзы по дороге на трассу и прилегающей территории — не задумали ли они засесть тут. Но нет, искусственный глаз мне показал только удалившиеся точки, которые продолжили таять в вечернем мареве. Вздохнув с облегчением, я вытащил телескоп из «бойницы» вентиляционного отверстия на чердаке и сложил его в специальный футляр, который поставлялся вместе с этим туристически-ориентированным девайсом. Самое интересное — есть у меня и бинокль, хороший, военный. Вот только маленькая проблемка — в бойницу он проходит исключительно вертикально, что кардинально неудобно и нереально для просмотра сразу в оба глаза — так сильно искажается картинка. Именно по этой причине выбор мой пал на миниатюрный, но не уступающий по кратности, прибор наблюдения за звездным небом.
Закрыв отверстие бойницы крупной сеткой от обнаглевших птиц, я нехотя сполз с матраца и в полуприсяде начал продвигаться к выходу из северо-восточной «комнаты». Почему в кавычках? Ну а как еще назвать деревянные перегородки, сколоченные на чердаке дома? Я их называю комнатами, потому как эту функцию изолированные пространства и выполняют. Во-первых, перегородки препятствуют сквознякам, а значит — и обильному распространению запаха моего здешнего обитания. Во-вторых, каждая отдельная комната в центре чердака изолирует свет во время моих ночных бдений, отблески огня и иже с ними. Ну и, в-третьих, комнатное деление с небольшими усовершенствованиями дает какой-никакой, а уют. Что благотворно влияет на и так не очень спокойную психику.
Дверь в комнату я плотно закрыл и закрепил успех шпингалетом — дабы ни сквозняка, ни прочей нечисти не попало. Я было двинул в сторону арсенала, но потом вспомнил, что последние шесть часов застывшим провел у телескопа. Значит, перед выходом не мешало бы перекусить, и после уже двигать в центр.
Как всегда, после проверки холодильных сумок обнаружилось очень много воды на дне, и часть продуктов намокла. Ну, в общем, было чем заняться, пока на спиртовке закипит вода для химического супчика.
За сливанием воды в отдельную емкость незаметно пролетело время не только закипания, но и заваривания будущего обеда. А пока горелка еще работала, на нее водрузилась банка тушенки. Точнее, она обозначалась так — «Говядина тушеная». На самом деле, содержание настоящего мяса в этой банке позорно стремилось к нулю, а вот говяжьих жиров да всякой сои со вкусовыми добавками было в достатке. На данный момент выбирать не приходилось — нужно делать очередную вылазку в супермаркеты. Прямо как в старые добрые времена. Только денег никто спрашивать не будет. Если замешкаться в городе — спросят жизнь. Вот для ее защиты и нужна моя арсенальная комната. Куда я сразу после перекуса и направился.
постапокалипсисОткинув железные крышки ящиков, я невольно улыбнулся их «обитателям» и привычно уже пересчитал патроны к моим любимым стволам. Скажу сразу — я не вояка и никогда им не был. Когда все это случилось, я еще был наивным школотой (как тогда выражались), и максимум из чего стрелял — так это из мышки. Компьютерной. В играх. Хотя, признаю, кое-какие навыки и знания мне пригодились. Правда, щелкать кнопкой и нажимать на курок — две разные вещи. И кровь другая. Настоящая. С запахом. А от опорожнения желудка в первый раз я все же удержался, вопреки всяким фильмам и литературе. Да собственно не человека и убивал. Не совсем человека. Ух, натерпелся тогда страху! Ведь и оружие не то было, и умения не те. Уже после, выучившись на ошибках и подобрав правильное обмундирование, я ощутил, что выживать стало и легче и, можно так сказать — комфортней. Тогда я забрел на военную базу, нашел первый попавшийся ПМ с обоймой к нему и решил состроить из себя Рембо. Состроил, блин. Грохот (да-да, грохот, ведь в мертвом городе практически гробовая тишина) привлек столько скрытых обитателей мегаполиса, что пришлось пробежать по пролетам, квартирам и чердакам пары десятков домов, чтобы оторваться. Вот тогда-то я и заприметил, что лбами эти Мутантикус работают очень активно. В качестве тарана. Я практически сдался тогда — настолько выдохся. Меня спасли ужасающие крики их погибающих сородичей, да образовавшееся обилие съестного мяса. И еще железная дверь в одну из квартир, так приветливо оставленная нараспашку бывшим хозяином. Помню, как забился тогда в дальнюю комнату под диван, завалив на него шкафы, и просто отключился. Очнулся я только поздней ночью, хотя забег по жилплощадям устраивал рано утром, и решил пару дней из квартиры ни-ни. Чуть не выкинул тогда найденный ПМ — так на него был зол, хотя все же стало жалко. Жизнь-то он мне все равно спас, хоть после и подверг такому испытанию. Ну а дальше я научился лучше прятаться по квартирам и крышам, нашел стоящий особняком и единственный уцелевший из микрорайона дом, да обжил его.
Вот и сейчас все эти воспоминания нахлынули на меня, а я с улыбкой погладил «Выхлоп» — снайперскую винтовку, иногда работающую через бойницу, бесшумно и бесстрастно сокращая количество рыскающих угроз. Прицепил наплечную перевязь для ПСС «Вул», закинув туда еще пару запасных обойм с СП-4, да двинул к чердачному лазу, ведущему на лестничную площадку. Хорошо мне повезло тогда наткнуться на фургон спецотряда ФСБ. Бедняга лежал на боку в кювете, но груз все же сохранил для меня. После такой находки выживать сразу стало еще на несколько порядков легче. Нет, я не хочу сказать, что я только это оружие использую. Есть у меня хороший запас стандартного армейского обмундирования в одной из квартир с отличной защитой из железных дверей, но очень часто такие вещи бывают просто бесполезными и опасными — из-за их громоздкости и шумности. То ли дело — миниатюрный бесшумный пистолет весом чуть более полкилограмма. И бегать с наплечным рюкзаком (тем самым, что лежит у самого лаза, и которым я сейчас на себя нацепил) не мешает, и всякую тварь на средней дистанции успокоит. Да так, что другие и не заметят сразу. А как заметят — то уже поздно, меня нет рядом, а на полу для них валяется очередное бесплатное мясо.
Аккуратно отодвинув бетонный квадрат, я открыл решетчатую дверцу лаза и, стараясь сильно не шуметь, спрыгнул на лестницу девятого этажа. Замаскировал вход, чтобы выглядел заброшенным и заваренным, и рванул на первый этаж, не забывая проверять каждую лестничную площадку на предмет свежих следов. Но все было таким же, каким я оставил двадцать часов назад. Благо в подъезд доступ перекрывала железная дверь с кодовым замком, а не бывшим тогда в моде домофоном. Будь эта электрическая зараза на двери — подъезд можно было бы считать проходным. А тут я промучился с полчаса, пока подобрал код, а дальше дело техники — напильником замаскировал нажимаемые кнопки и, естественно, никому не сказал. Да и кому было говорить? За полтора года я так никого и не встретил. Живого и в добром моральном здравии, я имею в виду.
Вот она, эта дверь. Так, аккуратно отодвигаем защелку и не отпускаем ее, пока дверь не закроется. А то защелка с дверью так хлопнут, что можно сразу бежать за автоматом — на всю округу как взрывная волна.
Щелк!
Так, ну вроде достаточно тихо, никого не потревожим. Почему мы не потревожим? Видимо я свой Вул начал считать другом… или спутником. Вместе же идем на вылазку.
Осмотревшись и не заметив угрозы, я начал потихоньку спускаться на тротуар, когда…
- ТЯВК!
Я чуть было на козырек подъезда не запрыгнул. Только что никого не было! Даже птиц. А это мелкое пушистое существо, оказывается, спряталось в щель, под наполовину отломанной ступенью крыльца.
- Что, малыш, был с этой стаей, да осиротел? — спросил я, успокаивая свое сердце.
В ответ мягкий и дружелюбный взгляд, полный печали. Осторожные шажки мне навстречу и вихрем мелькающий хвост — он явно старался выказать максимум дружелюбности.
- Ну, иди сюда — я присел и постарался проговорить как можно ласковей, — не бойся.
Щенок был еще молодым, максимум пару месяцев от роду. Но осторожность уже проявлял. Или смекалку?
- Ты успел спрятаться, так?
Ответом был взгляд, как бы говорящий: «Да, я тебя понимаю, нет, ответить не смогу. И зачем спрашиваешь, раз сам знаешь ответ?»
Мне ничего не оставалось, как осторожно достать из рюкзака кусок самопального хлеба, вымоченный в банке с тушенкой — очень хорошее подспорье на случай неуместно разыгравшегося голода.
- Иди сюда, тут перекусить можно. Правда я не знаю, будешь ли ты это надувательство есть? Ладно мне, лишь бы желудок забить.
Но эта мелочь и не думала отказываться от такого угощения. Мясом пахнет – значит, можно есть!
- Эх… Ну и что прикажешь мне с тобой делать? — вырвалось у меня.
Щенок доел хлеб, подбежал и улегся мне на ботинки, выставив вверх мягкое брюшко — на, чеши!
На удивление мы очень быстро подружились, видимо он чувствовал во мне защитника или кормильца, или всех сразу. Включая брюхочуха.
Так незаметно на игры и завязывание дружбы убежал почти час времени. А это уже звоночек, что нужно двигать в сторону центра, иначе не успею. Щенка я решил с собой не брать — он мелкий, еще ничего не понимает, а в центре множество ловушек. Кроме того, он будет существенно замедлять мои передвижения. Если бы он был побольше — сгодился бы за охранника, сторожа, может, даже за носильщика, но не сейчас. По виду, его только недавно перестали кормить. Я даже не знаю, родная ли мать его выкармливала — в своре собак, что были недавно растерзаны, мастиффов видно не было. Потому нужно бы его спрятать в той прогалине, где он сидел, — пусть подождет до моего возвращения.
Ха! Легко на словах, легко. Еще добрых полчаса я заставлял его сидеть, ждать, а не идти за мной. Но молодому, резвому организму разве объяснишь подобное? Тем более этот организм получил свежую порцию энергии. И от кого? От того, кто чесал пузико, а теперь собрался уходить. Он выскакивал следом, с визгом «Погоди, а я?». Уговорить его остаться у меня все же получилось: для этого пришлось пожертвовал еще кусочком хлеба, а также своим свитером, который я брал на случай, если буду возвращаться очень поздно, и резко похолодает (а такое бывало пару раз).
Жалко было бросать его, но я понимал, что брать с собой — куда опасней. А я не хотел потерять нежданно появившегося друга. Ведь я уже довольно долго скитаюсь один. Даже до того, как остался последним человеком в городе (во всяком случае, я за полтора года так никого и не встретил, хотя даже пытался оставлять записки — висят нетронутыми до сих пор).
- Это я уже больше четырех лет как один, да? – Задал я сам себе вопрос. Зачем-то вслух. — Да. — Уже мысленно ответил. Сначала родители выперли меня из дома в этот город с благородной целью — учиться в гимназии. Чем их моя школа не устраивала, я так и не понял. Ничего, кроме чуть большей престижности и гораздо большей (ага, на 100%) платности, это несуразное, аки трехэтажный рубленый куб, здание не давало. Но вот контингент в этой гимназии оказался на редкость отвратным. Если в родном городе и школе у меня были друзья-подружки, с которыми мы чудили (или как выражались в молодое время — отжигали), то тут за два с половиной года обитания я абсолютно ни с кем не сошелся. И я бы не сказал, что не пытался. Просто все (те же 100%) ученики были от очень богатеньких родителей, которые тут учились только потому, что папа/мама платили за учебу, за дурь и алкоголь, а по окончанию года — и за оценки. Все они были «высшего общества», какое дело было тем «великим» людям до середнячка (по наличности) и ботана? Бинго! Ровным счетом никакого. Да, да, те самые 100%. Во дворе, где я жил, жили одни старики, дружить также было не с кем. Домашнее животное завести было нельзя — хозяйка квартиры обещала четвертовать (или линчевать?), в общем ФреддиКрюгеровать за такое непотребство. Первые полгода я лез на стенки от одиночества, ведь в родном городе я был душой компании из тринадцати человек. Очень дружной компании! Когда я уезжал, все наши девчата пустили слезу, а парни просто понуро пожимали руки. Учеба от местной изоляции не спасала. Но по прошествии полугода стало легче. Перерос, наверное. Отвык. Или, наоборот, привык к одиночеству — всё всегда сам. Никто не следит, никому не обязан. Да что лукавить — в какое-то время я даже начал получать удовольствие. Философское такое, моральное удовольствие. Ну и в мыслях начал себя от мира-то и отдалять. Герой-одиночка. Доотдалялся, себе на голову. Как город опустел — очередной приступ спайдер-мэна был, опять понесло меня на стенки. Да и сейчас жутко одиноко в этом городе. Причем одновременно все: и жутко, и одиноко, и страх как одиноко. Но вот теперь это миловидное (пока не вымахало, естественно) существо стало мне другом. Впервые за долгие годы. И двигал я за припасами теперь в гораздо более веселом и приподнятом настроении. И это есть хорошо!
С этими мыслями я направлялся в сторону центра. Пока открытая местность, можно спокойно пройтись между ржавыми остовами машин, расплющенных титаническими ударами бетонных молотов, которые вдруг обрушились на них с крыш подкошенных взрывом близлежащих домов. Вот по остаткам этих бетонных молотов-стен, которые сложились в гигантскую тротуарную плитку, я и шагаю в сторону центра, точно в противоположную от ушедшей толпы мутных. У меня осталось не более шести часов, даже меньше — надо успеть вернуться, забрать с собой щенка, закрыться на чердаке и дать хоть полчаса на то, чтобы след «остыл». Я глянул под ноги — в этих остатках машин ничего не найдешь, все либо сплющено, либо проржавело насквозь. Вот если б друга своего науськать на поиски здесь чего интересного — свора собак часто тут выискивала неизвестно что. Но он еще мал, несмышлен.

***
Сверкалось. Именно так я называю это время. Когда небо слегка обесцвечивается и сереет, и начинают свой стрекот сверчки. Вот совсем рядом заверещал еще один из этих неприметных черных насекомых. Я как раз прохожу скромненький палисадник, без должного ухода заросший бурьяном. Притаился там, чертяка. С одной стороны мимо таких вот зон с повышенным шумовым фоном проходить безопасней и быстрей — не надо шорох ботинок скрывать. С другой стороны — не всегда возможно угрозу обнаружить заранее. А этим певцам все нипочем, как будто и не гуляют по улицам мутные уродства. И птицы спокойно вьют гнезда, а в последнее время у них намечается тенденция захватывать самые высокие техногенные сооружения из уцелевших. Жизнь продолжается, часть угрозы ушла. Вот ведь, действительно — ни птица, ни ива слезы не прольет… Как там было?
Пережито-забыто, ворошить ни к чему
И ни птица, ни ива слезы не прольёт,
Если сгинет с Земли человеческий род
И весна… и Весна встретит новый рассвет
Не заметив, что нас уже нет.
Вот только нет сейчас того ласкового дождя, парит сейчас гораздо сильнее, чем раньше. Да и не сказал бы, что совсем уж не заметят. И род наш сгинул не полностью… Я вот живой. И мутантикусы носятся, пытаются существовать. Порой очень заметно пытаются, как сегодня. Ага, опять мои мысли возвращаются к этому породистому комку, так смышлено спрятавшемуся у меня под жилищем. И учуял ведь! Хотя не гончая… Гончим сложней выживать — они не чуют опасности от мутных, чем последние и пользуются. Нет, это мастифф. Мастино неаполитано. Если уберегу — верным соратником будет. Только бы он меня дождался. Тааак… Ну вот и первый «выживший» дом центра, за ним 2 квартала собратьев, которым повезло меньше, ну а после — скрытные торговые площадки маркет-района. Скрытные — потому что низенькие, попрятались за более высоких соратников. Вот последним и досталось.
Тут уже угроза может поджидать на каждом метре пути, поэтому мысли я отогнал в сторону. Присел на углу, точно сейчас на штурм пойду. Достал и проверил верный ПСС, большой палец положил на предохранитель, указательный разместил рядом с курком — все почти по правилам. Тренировки результат дают — снять с безопасного режима успею за долю секунды, за это же время перенесу палец на курок и направлю оружие в нужную сторону. Обычно за это время и мозг успевает обработать поступившую информацию — стрелять или нет. Да и случайно не пальну — патроны на него редкие. Так, а теперь — осторожно в путь. Спутник смотрит вороненым стволом вниз и чуть в сторону движения, а я в образе японца перед боссом начинаю движение. В полупоклоне тяжелей идти, но гораздо более безопасней. Вот так незаметно час и проходит — монотонные тихие шаги. И каждые два-три метра, когда меняется ракурс видимости из окон — проверка по темным глоткам жилых проемов с остатками стекол-зубов на предмет угрозы. И опять — монотонные тихие шаги в позе кающегося монаха. С оружием. Огнестрельным.
Когда я закончил набивать рюкзак порциями пропитания для себя, на улице уже хорошо потемнело. А это значит, что свой поход за льдом к рефрижераторному грузовику, наглухо застрявшему в провалившемся асфальте (а потому его невозможно вытащить оттуда, только заводить и морозить), я отложу до следующего раза. Тем более я и термосумку то не взял. Перебьюсь. Там вроде часть льда все еще не растаяла — хватит пока. Лучше, пока есть немного времени, я вернусь на первый этаж и немного пошарю в животном отделе. Если угольный мастино меня дождется — я его порадую специальными косточками, да питательным сухпайком, разработанным именно для его вида. Хм… Угольный мастино. А что? Пусть будет Уголек! А вот как вымахает — тогда посмотрим. Антрацит? Черный Властелин? Ладно, видно будет. Я выключил ультрафиолетовую лампу и зажег маленький фонарик на лямке рюкзака — достаточно, чтобы пробраться по уже знакомому магазину.
Эх, не люблю я ходить ночами, ой как не люблю! Но с припасами не шутят — они нужны. А сегодня как назло, даже Луна не помогает — спряталась где-то за тучами, будто задернула тяжелую штору на землю — не желаю смотреть на этот унылый пейзаж, надоело! А, может, это Земля капризничает? Окуталась облаками и дуется. В общем, как лучшие подружки. Опять поссорились. А мне пилить два с половиной часа теперь до убежища — с фонарем и почти на ощупь. А этот электрический светлячок очень даже демаскирует. Наверное, ночные обитатели этих развалин смотрят на меня с издевкой и глумлением. Ну да, я бы и сам не удержался бы от пары шуток в адрес такого вот чуда — в кроссовках, джинсах, жилетке а-ля эрудит-девственник (только без бороды) с кучей карманов, так и норовящих оторваться от всякого хлама, что я туда повпихивал. Прибавить к этому тяжелый рюкзак и позу подобострастного жителя востока, ну и самый эпический момент — пятикилограммовый куль собачьей закуски, примотанный к левой руке. И пистолет наизготовку. Хоть делай фотку и вывешивай с надписью «Смотрите на телеэкранах новый блокбастер: Человек-Ишак!»
Шутки шутками, а вот шорох и сопение в палисаднике я уловил сразу. Хотя еще до этого появилось чувство, будто на меня смотрят, как на ужин. Поздний, но вкусный ужин. Я сделал еще ряд шагов и застыл, медленно шаря взглядом по тьме листьев, травы и деревьев. Скорее всего, где-то за стволом — пронеслось в голове за миг до того, как огромная туша выскочила на меня. Рев оглушал. Но еще и настораживал. Это не был клич победителя или довольного хищника. Это было завывание раненого зверя. Крупного, мохнатого, бурого… медведя. Рука сработала молниеносно, и пока мишка сокращал первую треть дистанции, я уже был готов к стрельбе. Мешкать было некогда, как и целиться — палец сам нажал несколько раз на курок. Пистолет тихо чихнул и лязгнул подвижными частями, выплюнув, точно копья тьмы, три цилиндрические пули легированной стали. Первая прошла в районе бедра, заставив косолапого еще и захромать, вторая ушла в область брюха, а третья — в район шеи. Удары и повреждения от них были достаточными, чтобы разъяренный хищник рухнул на землю, не добравшись до меня. Осторожно ступая, я подкрался ближе к зверю и понял, что заставило его так реветь. Он отбивался от стаи этих выродков, причем довольно успешно, судя по тому, что вообще ушел от них. Наверное, парочку даже положил. Вот только и они его достали. Когда я приблизился на расстояние полуметра, косолапый сделал попытку к движению, но тут же оставил эту затею из-за боли. Только захрипел жалобно и все.
- Прости, мишка, — только и сказал я, да потратил четвертый патрон, принося бурому смертельный покой. — Но закопать и спрятать твои останки я все равно не успею и не смогу. Тем более что на рев могут сбежаться иные обитатели ночи.
И я в ускоренном темпе потрусил к своему дому. Внутри остался осадок. Твари. Их не жалко убивать, а вот зверя этого было жалко. Он даже не по своей воле напал на меня.
Поднявшись на ступеньки, я с облегчением поставил рюкзак на бетон крыльца и первым делом проверил палочку, которую зажал дверью перед уходом. Незаметный сучок, который упадет, если дверь откроют. На месте. Хоть здесь все по-прежнему.
- Эй, Уголек, — тихо позвал я, — выходи, у меня для тебя кое-что есть.
Звонкая и мрачная тишина мне была ответом.
- Уголек! — я тихонько свистнул в довесок.
И опять тихо. Грусть подступила к сердцу. Сбежал. Или не уберег я его, он ведь такой кроха еще. Может, медведь? Я усилием воли возродил в себе надежду – я ж еще не проверил в той дырке под ступенькой. Осторожно став на колено, я сначала посветил в зияющий чернотой провал, а потом для пущей уверенности сунул туда руку.
Ничего. Никого.
С досадой я отвязал пакет корма от руки — зря волок. А еще ведь сухих сливок для него нашел. Для укрепления растущего организма. И, выходит, все зря? Я опять один… Только появился шанс завести друга и верного помощника. Профукал я его!
В дымке угасающей надежды я еще позвал пару раз щенка, и, не услышав ответа, угрюмо побрел к двери.
Замерзающие пальцы онемевшей левой руки принялись перебирать кнопки кодового замка, пытаясь ровно нажать правильную комбинацию, а взгляд все стремился в темноту — вдруг он там? Сидит чуть поодаль, испугался, дурашка. Даже фонариком себе подсветил, опять выдавая свое местоположение. Нет, никого. Раскрыв дверь чуть шире, я пропихнул пузатый рюкзак внутрь. Сейчас, казалось, он весил тонны две — так я устал. Физически и морально. Следом полетела собачья подкормка — не бросать же снаружи? Тем более так близко к моему жилищу. Жадно ловя остатки улицы в щели закрывающейся двери, я тщетно пытался утешить себя, что вот-вот да прибежит это пушистое чудо. Осторожно лязгнула металлическая задвижка замка. Щели не осталось, ловить взору осталось нечего, и я окончательно приуныл.
Так, теперь бы дотащить это все наверх. Хотя стоп — часть можно и внизу оставить, в одной из квартир, а уже завтра занесу все что нужно наверх. С этими мыслями я пошел к лестнице, рюкзак пополз следом. Он не мог не ползти — я схватил его за лямку. И жестоко сжал, выплескивая на него свою тоску. Эх, не услышу я этого милого тявканья… — Тявк! — Да, вот такого…
До меня не сразу дошло, что где-то рядом вправду что-то шуршит. И кто-то тявкнул. Тявкнул?
Я опешил и привычным движением схватился за Вула. И только потом посветил на дверцу — старую, деревянную зеленую дверцу рядом со ступеньками на первый этаж. Эта деревяшка на петлях должна закрывать ход в подвал. Еще не понимая, что происходит, я спрятал пистолет в кобуру и принялся вскрывать заколоченный проход, а в ответ слышалось радостное сопение и лай. Как только пролом оказался достаточно широким, черный и мягкий комок кинулся в мои руки.
- Уголек! Но как? Я же… Я же тебя снаружи оставлял?
- Тяф! — мне было ответом, и мокрый нос, весь в грязи, заспешил спрятаться в мои ладони.
- Ты что же это? Лаз прокопал? — у меня от осознания этого брови стремительно взметнулись вверх. — Дурашка! Я так за тебя переживал! Ох, и напугал ты меня!
Я что было сил обнял этот теплый, дружелюбный шарик, стараясь при этом не раздавить. И в тот же миг что-то теплое, шершавое и мокрое проскользнуло по моему носу.
- Больше так не делай, понял, Уголек?
В ответ он еще раз лизнул меня в нос. А потом закрутился, вырвался из рук и начал деловито обнюхивать мой багаж.
- Пошли наверх, — сказал я четвероногому волчку у своих ног, — там перекусим и — отдыхать от такого дня, да?
Честные, преданные глазки смотрели на меня.
Я больше не буду одинок.

Мастино

© MEX, Краматорск, Июнь 2014

Информация об авторе

Ник: XOMA




Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

seventeen − three =

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>